В рамках кампании «16 дней активизма против насилия» мы поговорили с директором Центра «Нихол» Ширин Рашидовой — экспертом, который каждый день сталкивается с реальными историями женщин, переживших давление, контроль, насилие и эксплуатацию. В разговоре — честные ответы о страхах и барьерах, судьбах мигранток, рисках торговли людьми и о том, почему помощь должна начинаться не с формальных процедур, а с уважения и человеческого участия.
— Ширин, Центр «Нихол» много лет работает с женщинами, оказавшимися в трудных жизненных ситуациях. Как вы оцениваете значение кампании «16 дней активизма против насилия» для нашей страны?
— Для нас эта кампания — не просто символическая дата. Это время, когда гражданское общество, государственные структуры, медиа и сами женщины начинают громче и смелее говорить о проблемах, которые обычно остаются внутри семьи или вообще в тени. «16 дней» создают пространство, где тема насилия становится видимой, обсуждаемой и, самое главное, признанной как общественная проблема, а не частное дело. И Узбекистан, где социальные нормы всё ещё сильны, особенно нуждается в таких периодах честного разговора.
— Какие формы насилия сегодня чаще всего встречаются в обращениях женщин, приходящих в «Нихол»? Что изменилось за последние годы?
— Если говорить прямо, насилие стало более разнообразным. Мы видим физическое, психологическое, экономическое давление, случаи принуждения и контроля. Всё чаще — цифровое насилие: угрозы, распространение личной информации, слежка через телефоны. Это говорит не столько о росте жестокости, сколько о том, что женщины стали чаще распознавать насилие и понимать, что терпеть его не обязательно. За последние годы увеличился поток обращений, и это, парадоксально, хороший знак — значит, женщины начинают доверять системе.
— Центр работает также с женщинами-мигрантками. Что делает их ситуацию особенно уязвимой?
— Миграция сама по себе повышает риски. Женщина оказывается в другой стране, без привычных социальных связей, иногда без юридической грамотности, иногда без знания языка. Это делает её более уязвимой перед эксплуатацией, обманом, насилием со стороны работодателей, партнёров или посредников. Многие боятся обращаться за помощью, потому что думают, что их депортируют или не поверят. И мы видим, насколько важна работа по информированию: объяснить, какие у неё есть права, куда можно обратиться, что её безопасность важнее страха.
— В последние годы тема торговли людьми снова становится актуальной. Насколько серьёзна эта проблема среди женщин?
— Очень серьёзная. Торговля людьми — это не только вывоз за границу, как многие представляют. Это и эксплуатация внутри страны: трудовая, сексуальная, принудительные браки, вовлечение в долговые схемы. Многие не осознают, что стали жертвами, — они думают, что это просто «не повезло с работой». Мы сталкиваемся с историями, когда женщина оказывается в ловушке из-за долгов, обещаний посредников или давления со стороны семьи. Проблема комплексная, и решить её можно только системно: от усиления законодательства до профилактической работы с молодыми женщинами.
— Какие барьеры вы чаще всего наблюдаете, когда женщины пытаются добиться защиты?
— Самые тяжёлые барьеры — внутренние. Страх, стыд, чувство вины. Женщина думает, что виновата сама, что «не стоит выносить сор из избы», что её осудят соседи, родственники, иногда и сотрудники органов. Второй барьер — институциональный: не везде специалисты обучены работать с жертвами насилия. Женщине могут дать формальный совет вместо реальной поддержки. И третий — экономическая зависимость. Когда нет финансовой самостоятельности, уйти очень сложно. Поэтому мы в «Нихол» всегда стараемся не только оказывать юридическую и психологическую помощь, но и помогать женщинам на пути к самостоятельности.
— Как, по вашему мнению, медиа и культурный контент влияют на восприятие темы насилия и гендерного равенства?
— Очень сильно. Люди часто недооценивают, насколько именно социальные нормы формируют отношение к роли женщины, а значит — и терпимость к насилию. У нас это проявляется буквально во всём: в телепередачах, в сериалах, в конкурсах, которые преподносятся как культурная традиция или позитивная инициатива. Но если посмотреть внимательнее, они закрепляют устаревшие модели: идеализированную «правильную невестку», женщину-домохозяйку, мужчину-кормильца. Эти сценарии транслируются как единственно возможные.
И что важно — медиа-структуры иногда неосознанно поддерживают такие стереотипы. Они стремятся к хорошему, хотят укреплять семью, но через конкурсы и проекты, которые воспроизводят жёсткие гендерные роли. Получается парадокс: структуры, которые должны менять общественное сознание в сторону защиты прав женщин, сами воспроизводят нормы, из-за которых женщины затем сталкиваются с дискриминацией и насилием.
Мы часто это обсуждаем и видим, насколько глубоко эти нормы вросли в общественное сознание. Но именно понимание этого даёт мотивацию работать дальше — менять не только законодательство, но и то, что люди видят каждый день на экранах и в социальных сетях.
— Как, по вашему мнению, должны работать медиа, чтобы помогать, а не вредить?
— Очень важно писать о насилии осторожно, не допуская сенсационности. Не идентифицировать пострадавших от насилия, не романтизировать ревность, не ставить под сомнение слова женщины. И в то же время важно говорить о системных проблемах: о роли органов внутренних дел, о недостатке защиты, о кейсах, где закон не сработал. У медиа есть особая миссия — менять общественные нормы. Когда журналисты объясняют, что насилие — это преступление, они реально формируют новую культуру.
— Что, на ваш взгляд, нужно изменить в системе, чтобы помощь жертвам была более эффективной?
— У нас уже есть законы, и это огромный шаг. Но нам нужна система, где каждый элемент работает: милиция, суды, шелтеры, кризисные центры. Очень важно, чтобы специалисты участвовали в обучении, понимали психологию пострадавших от насилия, умели реагировать не формально, а чутко и профессионально. И, конечно, нужна профилактика. Нам нужно работать с молодёжью, говорить о равноправии, объяснять, что отношения строятся на уважении, а не на контроле.
— И последний вопрос. Что бы вы хотели, чтобы услышали и запомнили женщины в эти «16 дней против насилия» — и далеко за их пределами?
— Я хочу, чтобы каждая женщина знала: насилие — не норма. Терпеть — не обязанность. И никто не имеет права управлять вашей жизнью, телом, свободой или мечтами. Помощь существует. Путь может быть сложным, но он точно ведёт к свободе и безопасности. И мы — как Центр, как женщины, как общество — рядом, чтобы поддержать на каждом шаге.
Эта публикация финасирована Европейским Союзом. Ее содержание является исключительной ответственностью Центра развития современной журналистики и не обязательно отражает точку зрения Европейского Союза
#ZoravonlikkaQarshi16Kun
— Ширин, Центр «Нихол» много лет работает с женщинами, оказавшимися в трудных жизненных ситуациях. Как вы оцениваете значение кампании «16 дней активизма против насилия» для нашей страны?
— Для нас эта кампания — не просто символическая дата. Это время, когда гражданское общество, государственные структуры, медиа и сами женщины начинают громче и смелее говорить о проблемах, которые обычно остаются внутри семьи или вообще в тени. «16 дней» создают пространство, где тема насилия становится видимой, обсуждаемой и, самое главное, признанной как общественная проблема, а не частное дело. И Узбекистан, где социальные нормы всё ещё сильны, особенно нуждается в таких периодах честного разговора.
— Какие формы насилия сегодня чаще всего встречаются в обращениях женщин, приходящих в «Нихол»? Что изменилось за последние годы?
— Если говорить прямо, насилие стало более разнообразным. Мы видим физическое, психологическое, экономическое давление, случаи принуждения и контроля. Всё чаще — цифровое насилие: угрозы, распространение личной информации, слежка через телефоны. Это говорит не столько о росте жестокости, сколько о том, что женщины стали чаще распознавать насилие и понимать, что терпеть его не обязательно. За последние годы увеличился поток обращений, и это, парадоксально, хороший знак — значит, женщины начинают доверять системе.
— Центр работает также с женщинами-мигрантками. Что делает их ситуацию особенно уязвимой?
— Миграция сама по себе повышает риски. Женщина оказывается в другой стране, без привычных социальных связей, иногда без юридической грамотности, иногда без знания языка. Это делает её более уязвимой перед эксплуатацией, обманом, насилием со стороны работодателей, партнёров или посредников. Многие боятся обращаться за помощью, потому что думают, что их депортируют или не поверят. И мы видим, насколько важна работа по информированию: объяснить, какие у неё есть права, куда можно обратиться, что её безопасность важнее страха.
— В последние годы тема торговли людьми снова становится актуальной. Насколько серьёзна эта проблема среди женщин?
— Очень серьёзная. Торговля людьми — это не только вывоз за границу, как многие представляют. Это и эксплуатация внутри страны: трудовая, сексуальная, принудительные браки, вовлечение в долговые схемы. Многие не осознают, что стали жертвами, — они думают, что это просто «не повезло с работой». Мы сталкиваемся с историями, когда женщина оказывается в ловушке из-за долгов, обещаний посредников или давления со стороны семьи. Проблема комплексная, и решить её можно только системно: от усиления законодательства до профилактической работы с молодыми женщинами.
— Какие барьеры вы чаще всего наблюдаете, когда женщины пытаются добиться защиты?
— Самые тяжёлые барьеры — внутренние. Страх, стыд, чувство вины. Женщина думает, что виновата сама, что «не стоит выносить сор из избы», что её осудят соседи, родственники, иногда и сотрудники органов. Второй барьер — институциональный: не везде специалисты обучены работать с жертвами насилия. Женщине могут дать формальный совет вместо реальной поддержки. И третий — экономическая зависимость. Когда нет финансовой самостоятельности, уйти очень сложно. Поэтому мы в «Нихол» всегда стараемся не только оказывать юридическую и психологическую помощь, но и помогать женщинам на пути к самостоятельности.
— Как, по вашему мнению, медиа и культурный контент влияют на восприятие темы насилия и гендерного равенства?
— Очень сильно. Люди часто недооценивают, насколько именно социальные нормы формируют отношение к роли женщины, а значит — и терпимость к насилию. У нас это проявляется буквально во всём: в телепередачах, в сериалах, в конкурсах, которые преподносятся как культурная традиция или позитивная инициатива. Но если посмотреть внимательнее, они закрепляют устаревшие модели: идеализированную «правильную невестку», женщину-домохозяйку, мужчину-кормильца. Эти сценарии транслируются как единственно возможные.
И что важно — медиа-структуры иногда неосознанно поддерживают такие стереотипы. Они стремятся к хорошему, хотят укреплять семью, но через конкурсы и проекты, которые воспроизводят жёсткие гендерные роли. Получается парадокс: структуры, которые должны менять общественное сознание в сторону защиты прав женщин, сами воспроизводят нормы, из-за которых женщины затем сталкиваются с дискриминацией и насилием.
Мы часто это обсуждаем и видим, насколько глубоко эти нормы вросли в общественное сознание. Но именно понимание этого даёт мотивацию работать дальше — менять не только законодательство, но и то, что люди видят каждый день на экранах и в социальных сетях.
— Как, по вашему мнению, должны работать медиа, чтобы помогать, а не вредить?
— Очень важно писать о насилии осторожно, не допуская сенсационности. Не идентифицировать пострадавших от насилия, не романтизировать ревность, не ставить под сомнение слова женщины. И в то же время важно говорить о системных проблемах: о роли органов внутренних дел, о недостатке защиты, о кейсах, где закон не сработал. У медиа есть особая миссия — менять общественные нормы. Когда журналисты объясняют, что насилие — это преступление, они реально формируют новую культуру.
— Что, на ваш взгляд, нужно изменить в системе, чтобы помощь жертвам была более эффективной?
— У нас уже есть законы, и это огромный шаг. Но нам нужна система, где каждый элемент работает: милиция, суды, шелтеры, кризисные центры. Очень важно, чтобы специалисты участвовали в обучении, понимали психологию пострадавших от насилия, умели реагировать не формально, а чутко и профессионально. И, конечно, нужна профилактика. Нам нужно работать с молодёжью, говорить о равноправии, объяснять, что отношения строятся на уважении, а не на контроле.
— И последний вопрос. Что бы вы хотели, чтобы услышали и запомнили женщины в эти «16 дней против насилия» — и далеко за их пределами?
— Я хочу, чтобы каждая женщина знала: насилие — не норма. Терпеть — не обязанность. И никто не имеет права управлять вашей жизнью, телом, свободой или мечтами. Помощь существует. Путь может быть сложным, но он точно ведёт к свободе и безопасности. И мы — как Центр, как женщины, как общество — рядом, чтобы поддержать на каждом шаге.
Эта публикация финасирована Европейским Союзом. Ее содержание является исключительной ответственностью Центра развития современной журналистики и не обязательно отражает точку зрения Европейского Союза
#ZoravonlikkaQarshi16Kun