Насилие в отношении людей с инвалидностью остаётся одной из самых невидимых форм нарушений прав человека — не потому что его мало, а потому что общество привыкло не замечать и не слышать тех, чьи голоса звучат тише. В «16 дней противодействия насилию» мы говорим о том, какие барьеры мешают людям с инвалидностью быть защищенными и что нужно сделать, чтобы их безопасность стала приоритетом, а не исключением.
1. Дана, вы много лет пишете о социальных темах, включая права людей с инвалидностью. Насколько, по вашему наблюдению, тема насилия в отношении таких людей видима в публичном пространстве?
Эта тема очень слабо освещается. Хотя некоторые случаи все же попадают в СМИ. Как и в случае с кейсами насилия в отношении людей без инвалидности - попадают кейсы в СМИ после общественного резонанса. В сентябре этого года стала известна история о женщине из Сурхандарьи, которую держали в хлеву и которая была вынуждена есть арбузные корки. Пять лет назад такая же история произошла в Намангане - тогда женщину с инвалидностью заперли в коровнике. Очень часто насилие над людьми с инвалидностью происходит за закрытыми дверями. К сожалению, людей с инвалидностью продолжают прятать, причина в стигме и медицинской модели отношения к людям с инвалидностью.
2. Можно ли говорить о том, что женщины и девушки с инвалидностью подвергаются двойной уязвимости — как женщины и как люди с ограничением по здоровью?
Абсолютно. Лица с инвалидностью подвергаются значительно более высокому риску сексуализированного насилия, чем лица без инвалидности (в 2,2 раза выше). Пожилые женщины и женщины с инвалидностью сталкиваются с особыми рисками и дополнительными формами жестокого обращения, иногда со стороны лиц, осуществляющих уход, или медицинских работников.
Другой вопрос - в обществе людям с инвалидностью отводится роль “ведомого”, а не “ведущего”, очень мало агентности. Сейчас есть депутаты с инвалидностью в парламенте, но о людях с инвалидностью на должностях в госорганах мы не знаем.
3. Какие барьеры мешают людям с инвалидностью обращаться за помощью или сообщать о случаях насилия? Насколько доступна существующая система поддержки?
Их несколько. Первый - системный. Существуют физические барьеры в больницах, участках органов внутренних дел, транспорте, а также коммуникационные - отсутствие сурдопереводчиков, материалов на шрифте Брайля, альтернативных форм подачи заявлений (SMS, мессенджеры, онлайн-формы): многие люди с нарушениями слуха, зрения или когнитивными нарушениями не могут понять, что от них требуется, или объяснить, что случилось. “Горячая линия” также должна иметь альтернативные формы связи.
Необходимо обучение персонала органов внутренних дел, медиков, социальных работников по вопросам взаимодействия с людьми с разными видами инвалидности и по распознаванию насилия.
Второй вопрос - когда насилие совершают те, кто оказывает уход, человек с инвалидностью боится потерять поддержку, жильё или уход, если пожалуется. В данном случае важно создавать поддерживающее сообщество для людей с инвалидностью, альтернативные формы жилья. Польша, например, работает над поддержкой самостоятельной жизни людей с инвалидностью, подчёркивая их право на интеграцию в общество, способствуя деинституционализации и развивая социальные услуги, включая недавнее введение гарантии персональной помощи (ПА). Эти усилия включают в себя обеспечение доступа к поддержке на дому и в обществе, повышение индивидуальной автономии и акцент на услугах поддержки, а не на институционализации.
4. Как, по вашему мнению, медиа могут способствовать защите прав людей с инвалидностью и снижению уровня насилия в отношении них? Что журналисты делают неправильно, а что — наоборот, помогает менять восприятие?
Представители СМИ могут чаще обращаться за комментариями к людям с инвалидностью, ННО, который работают в этой сфере.
У журналистов, к сожалению, очень часто недостаточно времени глубоко погружаться в тему, потому что всегда есть “текучка”. Поверхностные материалы вряд ли приведут к изменению восприятия по этой теме, поэтому я бы рекомендовала по возможности уделять больше времени анализу, изучению темы, ситуации в соседних странах - это помогает усилить материал.
5. Насилие часто начинается не с физического воздействия, а с языка и отношения. Какие стереотипы в обществе особенно поддерживают культуру насилия в отношении людей с инвалидностью?
Очень часто это дегуманизирующие слова - разделение на «больной/здоровый», «нормальный/ненормальный», его статус приравнивается не к личности, а к объекту ухода. А объектом легче манипулировать, игнорировать или — в худшем случае — применять к нему силу.
ННО “Шароит плюс” подготовило справочник о культуре общения с людьми с инвалидностью.
Anhor.uz тоже сделал небольшую памятку о том, какие слова не стоит использовать в публикациях и в разговорах, чтобы не дискриминировать лиц с инвалидностью.
6. Цифровое пространство открывает новые возможности, но и новые угрозы. С какими формами цифрового насилия сталкиваются люди с инвалидностью, особенно женщины?
Интерсекциональность подчеркивает, что разные виды дискриминации взаимодействуют друг с другом и могут создавать особые формы угнетения, уникальные для людей, обладающих несколькими маргинализированными идентичностями.
Людей с инвалидностью чаще атакуют в сети за их внешний вид, особенности речи, поведения или способ жизни. Особенно часто это происходит с людьми с видимой инвалидностью, очень часто происходит публикация фотографий или видео в виде мемов.
Также существует обесценивание инвалидности в сети. Блогер с карликовостью Виктория Симахина рассказывает о том, с чем ей приходится сталкиваться, например, со слишком высокими щеколдами на двери. Обязательно в комментарии придет кто-то, кто скажет: “И что? Теперь всем нужно думать о карликах?”. И это опять про иерархию (кто имеет власть), права (кому “можно” верить, доверять, кого слушать).
7. Что, по вашему мнению, является главным заблуждением общества о людях с инвалидностью — тем, которое часто приводит к обесцениванию их прав и игнорированию случаев насилия?
Очень часто происходит инфантилизация людей с инвалидностью. Это одна из самых распространённых и опасных форм скрытой дискриминации. Она выглядит как «забота», «вежливость» или «правильное отношение», но на деле превращает взрослого человека в «вечного ребёнка», лишая его агентности, голоса и права на ошибки.
8. Как вы видите роль журналиста в этой теме? Должен ли он быть просто наблюдателем или активным участником изменений?
В моем понимании журналист информирует, но это не значит, что он или она как гражданин не может вносить свой вклад: помогать шелтерам, быть активным участником общества, волонтером, просто быть включенным в жизнь коммьюнити.
9. И последний вопрос: какое послание вы хотели бы адресовать обществу в эти «16 дней противодействия насилию» — особенно в отношении защиты людей с инвалидностью?
Я знаю, что Equality now готовят к публикации исследование по теме сексуализированного насилия в отношении женщин с инвалидностью в Узбекистане. Очень жду его публикации.
Мы должны услышать тех, чьи голоса звучат тише — не потому что они слабее, а потому что на них слишком долго не обращали внимания.
Люди с инвалидностью — такие же взрослые, самостоятельные, чувствующие и принимающие решения личности. И у них такое же право на безопасность, любовь, личные границы, частную жизнь и свободу от страха. Очень важно видеть личность, а не диагноз.
Эта публикация финасирована Европейским Союзом. Ее содержание является исключительной ответственностью Центра развития современной журналистики и не обязательно отражает точку зрения Европейского Союза
#ZoravonlikkaQarshi16Kun
1. Дана, вы много лет пишете о социальных темах, включая права людей с инвалидностью. Насколько, по вашему наблюдению, тема насилия в отношении таких людей видима в публичном пространстве?
Эта тема очень слабо освещается. Хотя некоторые случаи все же попадают в СМИ. Как и в случае с кейсами насилия в отношении людей без инвалидности - попадают кейсы в СМИ после общественного резонанса. В сентябре этого года стала известна история о женщине из Сурхандарьи, которую держали в хлеву и которая была вынуждена есть арбузные корки. Пять лет назад такая же история произошла в Намангане - тогда женщину с инвалидностью заперли в коровнике. Очень часто насилие над людьми с инвалидностью происходит за закрытыми дверями. К сожалению, людей с инвалидностью продолжают прятать, причина в стигме и медицинской модели отношения к людям с инвалидностью.
2. Можно ли говорить о том, что женщины и девушки с инвалидностью подвергаются двойной уязвимости — как женщины и как люди с ограничением по здоровью?
Абсолютно. Лица с инвалидностью подвергаются значительно более высокому риску сексуализированного насилия, чем лица без инвалидности (в 2,2 раза выше). Пожилые женщины и женщины с инвалидностью сталкиваются с особыми рисками и дополнительными формами жестокого обращения, иногда со стороны лиц, осуществляющих уход, или медицинских работников.
Другой вопрос - в обществе людям с инвалидностью отводится роль “ведомого”, а не “ведущего”, очень мало агентности. Сейчас есть депутаты с инвалидностью в парламенте, но о людях с инвалидностью на должностях в госорганах мы не знаем.
3. Какие барьеры мешают людям с инвалидностью обращаться за помощью или сообщать о случаях насилия? Насколько доступна существующая система поддержки?
Их несколько. Первый - системный. Существуют физические барьеры в больницах, участках органов внутренних дел, транспорте, а также коммуникационные - отсутствие сурдопереводчиков, материалов на шрифте Брайля, альтернативных форм подачи заявлений (SMS, мессенджеры, онлайн-формы): многие люди с нарушениями слуха, зрения или когнитивными нарушениями не могут понять, что от них требуется, или объяснить, что случилось. “Горячая линия” также должна иметь альтернативные формы связи.
Необходимо обучение персонала органов внутренних дел, медиков, социальных работников по вопросам взаимодействия с людьми с разными видами инвалидности и по распознаванию насилия.
Второй вопрос - когда насилие совершают те, кто оказывает уход, человек с инвалидностью боится потерять поддержку, жильё или уход, если пожалуется. В данном случае важно создавать поддерживающее сообщество для людей с инвалидностью, альтернативные формы жилья. Польша, например, работает над поддержкой самостоятельной жизни людей с инвалидностью, подчёркивая их право на интеграцию в общество, способствуя деинституционализации и развивая социальные услуги, включая недавнее введение гарантии персональной помощи (ПА). Эти усилия включают в себя обеспечение доступа к поддержке на дому и в обществе, повышение индивидуальной автономии и акцент на услугах поддержки, а не на институционализации.
4. Как, по вашему мнению, медиа могут способствовать защите прав людей с инвалидностью и снижению уровня насилия в отношении них? Что журналисты делают неправильно, а что — наоборот, помогает менять восприятие?
Представители СМИ могут чаще обращаться за комментариями к людям с инвалидностью, ННО, который работают в этой сфере.
У журналистов, к сожалению, очень часто недостаточно времени глубоко погружаться в тему, потому что всегда есть “текучка”. Поверхностные материалы вряд ли приведут к изменению восприятия по этой теме, поэтому я бы рекомендовала по возможности уделять больше времени анализу, изучению темы, ситуации в соседних странах - это помогает усилить материал.
5. Насилие часто начинается не с физического воздействия, а с языка и отношения. Какие стереотипы в обществе особенно поддерживают культуру насилия в отношении людей с инвалидностью?
Очень часто это дегуманизирующие слова - разделение на «больной/здоровый», «нормальный/ненормальный», его статус приравнивается не к личности, а к объекту ухода. А объектом легче манипулировать, игнорировать или — в худшем случае — применять к нему силу.
ННО “Шароит плюс” подготовило справочник о культуре общения с людьми с инвалидностью.
Anhor.uz тоже сделал небольшую памятку о том, какие слова не стоит использовать в публикациях и в разговорах, чтобы не дискриминировать лиц с инвалидностью.
6. Цифровое пространство открывает новые возможности, но и новые угрозы. С какими формами цифрового насилия сталкиваются люди с инвалидностью, особенно женщины?
Интерсекциональность подчеркивает, что разные виды дискриминации взаимодействуют друг с другом и могут создавать особые формы угнетения, уникальные для людей, обладающих несколькими маргинализированными идентичностями.
Людей с инвалидностью чаще атакуют в сети за их внешний вид, особенности речи, поведения или способ жизни. Особенно часто это происходит с людьми с видимой инвалидностью, очень часто происходит публикация фотографий или видео в виде мемов.
Также существует обесценивание инвалидности в сети. Блогер с карликовостью Виктория Симахина рассказывает о том, с чем ей приходится сталкиваться, например, со слишком высокими щеколдами на двери. Обязательно в комментарии придет кто-то, кто скажет: “И что? Теперь всем нужно думать о карликах?”. И это опять про иерархию (кто имеет власть), права (кому “можно” верить, доверять, кого слушать).
7. Что, по вашему мнению, является главным заблуждением общества о людях с инвалидностью — тем, которое часто приводит к обесцениванию их прав и игнорированию случаев насилия?
Очень часто происходит инфантилизация людей с инвалидностью. Это одна из самых распространённых и опасных форм скрытой дискриминации. Она выглядит как «забота», «вежливость» или «правильное отношение», но на деле превращает взрослого человека в «вечного ребёнка», лишая его агентности, голоса и права на ошибки.
8. Как вы видите роль журналиста в этой теме? Должен ли он быть просто наблюдателем или активным участником изменений?
В моем понимании журналист информирует, но это не значит, что он или она как гражданин не может вносить свой вклад: помогать шелтерам, быть активным участником общества, волонтером, просто быть включенным в жизнь коммьюнити.
9. И последний вопрос: какое послание вы хотели бы адресовать обществу в эти «16 дней противодействия насилию» — особенно в отношении защиты людей с инвалидностью?
Я знаю, что Equality now готовят к публикации исследование по теме сексуализированного насилия в отношении женщин с инвалидностью в Узбекистане. Очень жду его публикации.
Мы должны услышать тех, чьи голоса звучат тише — не потому что они слабее, а потому что на них слишком долго не обращали внимания.
Люди с инвалидностью — такие же взрослые, самостоятельные, чувствующие и принимающие решения личности. И у них такое же право на безопасность, любовь, личные границы, частную жизнь и свободу от страха. Очень важно видеть личность, а не диагноз.
Эта публикация финасирована Европейским Союзом. Ее содержание является исключительной ответственностью Центра развития современной журналистики и не обязательно отражает точку зрения Европейского Союза
#ZoravonlikkaQarshi16Kun