Домашнее и гендерное насилие всё ещё остаётся одной из самых табуированных тем в Узбекистане. В рамках медиакампании «16 дней против насилия» проекта «Расширение возможностей для инклюзивного развития: укрепление организаций гражданского общества Узбекистана, работающих с женщинами и молодёжью», который AFEW International реализует с партнёрами при финансовой поддержке ЕС, Камола Арсланова, экспертка по правам человека и гендерному равенству, объясняет, почему устаревшие концепты в журналистике мешают обществу увидеть проблему.
Какие типичные ошибки вы чаще всего замечаете в материалах журналистов, когда речь идёт о домашнем или гендерном насилии?
Самая заметная ошибка — повторение устойчивых гендерных стереотипов, когда женщину изображают беспомощной или зависимой, а мужчину — неизменно доминантным или агрессивным. Такой взгляд искажает реальность и не позволяет увидеть насилие как социально обусловленную проблему.
Освещение таких тем требует высокой чувствительности. Как, на ваш взгляд, журналисты могут научиться «не травмировать повторно» героинь, не избегая при этом сложных вопросов?
Очень важно заранее объяснить героине формат разговора. Сложные темы нужно поднимать аккуратно и без давления, чтобы не воспроизводить ту же уязвимость, через которую человек уже прошёл. Когда интервью строится на уважении и прозрачности, героиня раскрывается глубже и безопаснее. Такая практика становится основой этичной работы в медиапространстве.
Что журналистам сложнее всего изменить в своём стиле и привычках?
Наиболее трудно отказаться от привычного языка, который годами воспроизводил стереотипы о «женских обязанностях» и «семейной гармонии». Многие формулировки, казавшиеся нормой, на деле ставят под сомнение слова пострадавшей и косвенно оправдывают агрессора. Нелегко и перестроиться на подход, где главный акцент — не сюжет, а права и безопасность человека. Это требует постоянного пересмотра своих профессиональных рефлексов.
В каком направлении, на ваш взгляд, должны двигаться редакции, чтобы их материалы не усиливали стереотипы, а помогали обществу понимать проблему насилия глубже?
Следует глубже разбирать причины насилия, а не описывать случаи как бытовые конфликты. Раскрытие тематики, экономический, культурный, социальный, помогает читателю понять, что насилие не возникает внезапно, а формируется в среде неравенства. Специалисты в области психологии, права и социальной работы могут значительно углубить материалы. Такой подход превращает СМИ в источник знаний, а не в усилитель традиционных установок.
Какую роль играют журналисты в формировании гендерной повестки? Могут ли медиа реально влиять на культурные нормы, связанные с насилием и равенством?
Журналисты формируют повестку через выбор слов, тем и героев. Они могут либо закреплять стереотипы, либо менять их, показывая женщин и мужчин как равноправных субъектов. Такой подход постепенно влияет на то, что воспринимается как социально приемлемое. СМИ не только отражают жизнь Узбекистана, но и задают направление её изменения.
В последние годы стало больше материалов, которые рассказывают о насилии через призму личных историй. Насколько это эффективно? И где проходит граница между информированием и эксплуатацией личной трагедии?
Личные истории помогают увидеть, что за статистикой стоят реальные судьбы, и в Узбекистане это особенно важно, где тема часто табуирована. Но трагедия человека не должна превращаться в инструмент эмоционального давления или сенсацию. Если героиня понимает, что будет опубликовано, и чувствует уважение к своему опыту, материал выполняет просветительскую функцию. Этичная журналистика делает акцент на смысле, а не на деталях травмы.
Как вы относитесь к тому, что многие СМИ стремятся к «кликабельности», даже когда речь идёт о насилии? Возможно ли сочетать этичную журналистику и эффективную подачу материала?
Погоня за кликами в таких темах часто приводит к искажению фактов и усилению стигмы. Заголовки, построенные на шоке, вредят и пострадавшим, и восприятию темы. При этом качественная, глубокая подача вызывает у аудитории доверие и привлекает не меньше внимания. Тема насилия не может и не должна подаваться в стиле жёлтой прессы.
Расскажите о роли медиа в профилактике насилия. Какие форматы и подходы работают лучше всего, если цель — не информировать о случаях, а предотвращать их?
СМИ могут предотвращать насилие, объясняя механизмы, по которым оно развивается, и рассказывая о возможностях защиты, горячие линии, «охранный ордер» и т.д. Эффективны тексты, которые показывают, куда человек может обратиться и какие шаги помогут выйти из опасной ситуации. Просветительские форматы, такие как подкасты, видео, инструкции, укрепляют готовность людей действовать. Когда медиа показывают насилие как общественную проблему, а не частную драму, это создаёт условия для профилактики.
Вы наблюдаете за динамикой работы редакций. Достаточно ли журналисты обучены гендерной грамотности? Чего им категорически не хватает?
Интерес к теме вырос, но системных знаний всё ещё недостаточно. Часто журналисты не осознают, что необдуманные формулировки могут усилить виктимблейминг и создать впечатление, что женщина «сама виновата». Регулярные тренинги, внутренние редакционные стандарты и разработка чётких критериев освещения тем, связанных с гендером и насилием, могли бы существенно повысить качество материалов и помочь журналистам передавать тему точнее, ответственнее и с меньшими искажениями.
В социальных сетях растёт количество дезинформации на тему насилия, гендера и прав женщин. Как медиа могут противостоять этим нарративам и не усиливать их случайно?
Медиа должны опираться на проверенные данные и не усиливать фейки, даже если они активно распространяются в соцсетях. Важно не повторять мифы в яркой форме, а спокойно объяснять, где именно искажение. Анализ и комментарии специалистов помогают переориентировать разговор в сторону фактов.
Как вы оцениваете уровень медиаграмотности аудитории в вопросах насилия? Что ей сложнее всего понять или принять?
Медиаграмотность постепенно растёт, но многие по-прежнему воспринимают насилие исключительно как физическое. Населению надо донести о существовании психологического, экономического и цифрового давления, которое широко распространено. Труднее всего отказаться от привычных установок, где ответственность перекладывается на пострадавшую. Просветительская работа медиа помогает менять это восприятие.
Цифровое насилие, онлайн-неприязнь, харассмент — всё это становится частью медийной реальности. Какие инструменты и навыки должны освоить женщины, чтобы защищать себя в цифровой среде?
Женщинам важно знать базовые инструменты безопасности. Умение распознавать угрозы, особенно харассмент и попытки получить доступ к личной информации, стало необходимостью. Важно фиксировать доказательства и знать, что можно обратиться в правоохранительные органы.
Если говорить о законодательстве: что, на ваш взгляд, сегодня важнее — новые законы или изменение компетенций у журналистов и госструктур?
Законодательная база в Узбекистане значительно расширилась, но эффективность законов зависит от того, как они применяются. Журналистам важно корректно передавать смысл происходящего, чтобы не вводить аудиторию в заблуждение. Госструктурам необходимо правильно работать с обращениями и поддерживать пострадавших на каждом этапе. Лучший результат достигается сочетанием грамотного закона и компетентных специалистов.
Какую роль, на ваш взгляд, играют женские медиа, платформы и инициативы в изменении дискурса о насилии и равноправии? Достаточно ли их сегодня?
Женские медиа дают пространство для разговоров, которые часто остаются за рамками больших редакций. Они формируют новый язык описания опыта женщин и помогают обществу увидеть, что насилие имеет системные причины. Именно они задают направление, которое важно усиливать на уровне крупных медиа.
Как бы вы описали идеальное медийное отражение темы насилия? Каким вы видите «здоровый» стандарт освещения таких историй?
В центре внимания должен быть человек, а не драматическая история. Уважительный язык, точность фактов и отсутствие обвинительных оттенков, что является основой зрелого подхода. Важно объяснять причины происходящего и показывать ответственность агрессора, а не жертвы. Такое освещение помогает обществу лучше понимать проблему и искать решения.
И в завершение: что вы хотите, чтобы каждая редакция, каждый журналист и каждая девушка услышали и запомнили в эти «16 дней против насилия»?
Хочется, чтобы журналисты помнили: их слова формируют отношение общества к теме насилия и влияют не только на самих пострадавших, но и на то, какие нормы, ожидания и модели поведения становятся приемлемыми для всех. Честная и внимательная журналистика способна менять культуру и укреплять доверие. Девушки должны знать, что их безопасность и голос имеют значение, и помощь действительно существует. Эти 16 дней — напоминание, что мы можем создавать пространство, в котором уважение и защита становятся нормой.
Какие типичные ошибки вы чаще всего замечаете в материалах журналистов, когда речь идёт о домашнем или гендерном насилии?
Самая заметная ошибка — повторение устойчивых гендерных стереотипов, когда женщину изображают беспомощной или зависимой, а мужчину — неизменно доминантным или агрессивным. Такой взгляд искажает реальность и не позволяет увидеть насилие как социально обусловленную проблему.
Освещение таких тем требует высокой чувствительности. Как, на ваш взгляд, журналисты могут научиться «не травмировать повторно» героинь, не избегая при этом сложных вопросов?
Очень важно заранее объяснить героине формат разговора. Сложные темы нужно поднимать аккуратно и без давления, чтобы не воспроизводить ту же уязвимость, через которую человек уже прошёл. Когда интервью строится на уважении и прозрачности, героиня раскрывается глубже и безопаснее. Такая практика становится основой этичной работы в медиапространстве.
Что журналистам сложнее всего изменить в своём стиле и привычках?
Наиболее трудно отказаться от привычного языка, который годами воспроизводил стереотипы о «женских обязанностях» и «семейной гармонии». Многие формулировки, казавшиеся нормой, на деле ставят под сомнение слова пострадавшей и косвенно оправдывают агрессора. Нелегко и перестроиться на подход, где главный акцент — не сюжет, а права и безопасность человека. Это требует постоянного пересмотра своих профессиональных рефлексов.
В каком направлении, на ваш взгляд, должны двигаться редакции, чтобы их материалы не усиливали стереотипы, а помогали обществу понимать проблему насилия глубже?
Следует глубже разбирать причины насилия, а не описывать случаи как бытовые конфликты. Раскрытие тематики, экономический, культурный, социальный, помогает читателю понять, что насилие не возникает внезапно, а формируется в среде неравенства. Специалисты в области психологии, права и социальной работы могут значительно углубить материалы. Такой подход превращает СМИ в источник знаний, а не в усилитель традиционных установок.
Какую роль играют журналисты в формировании гендерной повестки? Могут ли медиа реально влиять на культурные нормы, связанные с насилием и равенством?
Журналисты формируют повестку через выбор слов, тем и героев. Они могут либо закреплять стереотипы, либо менять их, показывая женщин и мужчин как равноправных субъектов. Такой подход постепенно влияет на то, что воспринимается как социально приемлемое. СМИ не только отражают жизнь Узбекистана, но и задают направление её изменения.
В последние годы стало больше материалов, которые рассказывают о насилии через призму личных историй. Насколько это эффективно? И где проходит граница между информированием и эксплуатацией личной трагедии?
Личные истории помогают увидеть, что за статистикой стоят реальные судьбы, и в Узбекистане это особенно важно, где тема часто табуирована. Но трагедия человека не должна превращаться в инструмент эмоционального давления или сенсацию. Если героиня понимает, что будет опубликовано, и чувствует уважение к своему опыту, материал выполняет просветительскую функцию. Этичная журналистика делает акцент на смысле, а не на деталях травмы.
Как вы относитесь к тому, что многие СМИ стремятся к «кликабельности», даже когда речь идёт о насилии? Возможно ли сочетать этичную журналистику и эффективную подачу материала?
Погоня за кликами в таких темах часто приводит к искажению фактов и усилению стигмы. Заголовки, построенные на шоке, вредят и пострадавшим, и восприятию темы. При этом качественная, глубокая подача вызывает у аудитории доверие и привлекает не меньше внимания. Тема насилия не может и не должна подаваться в стиле жёлтой прессы.
Расскажите о роли медиа в профилактике насилия. Какие форматы и подходы работают лучше всего, если цель — не информировать о случаях, а предотвращать их?
СМИ могут предотвращать насилие, объясняя механизмы, по которым оно развивается, и рассказывая о возможностях защиты, горячие линии, «охранный ордер» и т.д. Эффективны тексты, которые показывают, куда человек может обратиться и какие шаги помогут выйти из опасной ситуации. Просветительские форматы, такие как подкасты, видео, инструкции, укрепляют готовность людей действовать. Когда медиа показывают насилие как общественную проблему, а не частную драму, это создаёт условия для профилактики.
Вы наблюдаете за динамикой работы редакций. Достаточно ли журналисты обучены гендерной грамотности? Чего им категорически не хватает?
Интерес к теме вырос, но системных знаний всё ещё недостаточно. Часто журналисты не осознают, что необдуманные формулировки могут усилить виктимблейминг и создать впечатление, что женщина «сама виновата». Регулярные тренинги, внутренние редакционные стандарты и разработка чётких критериев освещения тем, связанных с гендером и насилием, могли бы существенно повысить качество материалов и помочь журналистам передавать тему точнее, ответственнее и с меньшими искажениями.
В социальных сетях растёт количество дезинформации на тему насилия, гендера и прав женщин. Как медиа могут противостоять этим нарративам и не усиливать их случайно?
Медиа должны опираться на проверенные данные и не усиливать фейки, даже если они активно распространяются в соцсетях. Важно не повторять мифы в яркой форме, а спокойно объяснять, где именно искажение. Анализ и комментарии специалистов помогают переориентировать разговор в сторону фактов.
Как вы оцениваете уровень медиаграмотности аудитории в вопросах насилия? Что ей сложнее всего понять или принять?
Медиаграмотность постепенно растёт, но многие по-прежнему воспринимают насилие исключительно как физическое. Населению надо донести о существовании психологического, экономического и цифрового давления, которое широко распространено. Труднее всего отказаться от привычных установок, где ответственность перекладывается на пострадавшую. Просветительская работа медиа помогает менять это восприятие.
Цифровое насилие, онлайн-неприязнь, харассмент — всё это становится частью медийной реальности. Какие инструменты и навыки должны освоить женщины, чтобы защищать себя в цифровой среде?
Женщинам важно знать базовые инструменты безопасности. Умение распознавать угрозы, особенно харассмент и попытки получить доступ к личной информации, стало необходимостью. Важно фиксировать доказательства и знать, что можно обратиться в правоохранительные органы.
Если говорить о законодательстве: что, на ваш взгляд, сегодня важнее — новые законы или изменение компетенций у журналистов и госструктур?
Законодательная база в Узбекистане значительно расширилась, но эффективность законов зависит от того, как они применяются. Журналистам важно корректно передавать смысл происходящего, чтобы не вводить аудиторию в заблуждение. Госструктурам необходимо правильно работать с обращениями и поддерживать пострадавших на каждом этапе. Лучший результат достигается сочетанием грамотного закона и компетентных специалистов.
Какую роль, на ваш взгляд, играют женские медиа, платформы и инициативы в изменении дискурса о насилии и равноправии? Достаточно ли их сегодня?
Женские медиа дают пространство для разговоров, которые часто остаются за рамками больших редакций. Они формируют новый язык описания опыта женщин и помогают обществу увидеть, что насилие имеет системные причины. Именно они задают направление, которое важно усиливать на уровне крупных медиа.
Как бы вы описали идеальное медийное отражение темы насилия? Каким вы видите «здоровый» стандарт освещения таких историй?
В центре внимания должен быть человек, а не драматическая история. Уважительный язык, точность фактов и отсутствие обвинительных оттенков, что является основой зрелого подхода. Важно объяснять причины происходящего и показывать ответственность агрессора, а не жертвы. Такое освещение помогает обществу лучше понимать проблему и искать решения.
И в завершение: что вы хотите, чтобы каждая редакция, каждый журналист и каждая девушка услышали и запомнили в эти «16 дней против насилия»?
Хочется, чтобы журналисты помнили: их слова формируют отношение общества к теме насилия и влияют не только на самих пострадавших, но и на то, какие нормы, ожидания и модели поведения становятся приемлемыми для всех. Честная и внимательная журналистика способна менять культуру и укреплять доверие. Девушки должны знать, что их безопасность и голос имеют значение, и помощь действительно существует. Эти 16 дней — напоминание, что мы можем создавать пространство, в котором уважение и защита становятся нормой.
Эта публикация финасирована Европейским Союзом. Ее содержание является исключительной ответственностью Центра развития современной журналистики и не обязательно отражает точку зрения Европейского Союза
#ZoravonlikkaQarshi16Kun
#ZoravonlikkaQarshi16Kun