Компании внедряют искусственный интеллект прежде всего ради экономии времени. Нейросетям поручают готовить документы, анализировать данные, составлять письма, искать информацию, формировать отчеты и даже планировать рабочие встречи.
Однако вместе с автоматизацией появляется новая разновидность работы, которую зачастую никто отдельно не учитывает: сотруднику приходится объяснять системе контекст, несколько раз переписывать запрос, проверять полученный результат, исправлять ошибки и только после этого использовать его в работе.
Исследователи называют такую деятельность botsitting — буквально «присмотр за ботом».
И здесь возникает уже не только вопрос эффективности технологий. Если использование ИИ становится частью трудового процесса, необходимо понять, кто несет ответственность за его ошибки, должно ли время на проверку результатов ИИ учитываться как рабочее и насколько далеко работодатель может зайти в автоматизации контроля за сотрудниками.
Одиннадцать часов экономии — и почти рабочий день на проверку
В августе 2026 года Harvard Business Review опубликовал исследование Ребекки Хиндс и Пола Леонарди о скрытых трудозатратах при использовании искусственного интеллекта.
Авторы приводят результаты опроса 6 тысяч работников в США, Великобритании и Австралии, чья работа в основном связана с компьютерами и цифровыми инструментами.
75% опрошенных заявили, что благодаря ИИ стали продуктивнее. В среднем технологии позволяли автоматизировать около 11 часов работы в неделю.
Однако только 13% респондентов сообщили, что внедрение ИИ привело к значительному улучшению результатов организации.
Одна из причин такого разрыва — время, которое необходимо тратить на обслуживание самой технологии.
По данным исследования, работники посвящают этому в среднем 6,4 часа в неделю — почти полноценный рабочий день.
Около 2,3 часа уходит на предоставление системе необходимого контекста, 2,2 часа — на поиск и исправление ошибок и еще 1,7 часа — на проверку результатов перед их использованием.
Получается парадокс: технология действительно выполняет часть работы быстрее человека, но одновременно создает новую работу — контроль за самой технологией.
Когда контроль за ИИ становится частью трудовой функции
С юридической точки зрения здесь возникает важный вопрос: кому принадлежит это время?
Представим, что работодатель требует от юриста использовать ИИ для подготовки проектов договоров. Система создает документ за несколько минут, однако затем специалист тратит час на проверку ссылок на законодательство, исправление формулировок и устранение ошибок.
Формально ИИ ускорил создание первого варианта документа. Фактически работник продолжал выполнять свои трудовые обязанности.
Поэтому время, необходимое для работы с предоставленным работодателем инструментом, нельзя автоматически рассматривать как некую деятельность сотрудника «для себя».
Трудовой кодекс Узбекистана строит трудовые отношения вокруг выполнения работником определенной трудовой функции и обязанности работодателя организовать соответствующий процесс труда. Само появление нового технического инструмента не меняет природу этих отношений.
Если организация требует использовать конкретную ИИ-систему, а проверка ее результатов объективно необходима для выполнения задания, такая проверка фактически становится частью рабочего процесса.
Это особенно важно при оценке производительности.
Работника нельзя корректно оценивать только по тому, насколько быстро ИИ сформировал результат. Необходимо учитывать время, которое потребовалось человеку, чтобы сделать этот результат пригодным для реального использования.
Кто отвечает, если ИИ ошибся
Второй вопрос еще сложнее.
ИИ может неправильно проанализировать документ, придумать несуществующую судебную практику, неверно интерпретировать законодательство или пропустить существенную информацию.
Но использование искусственного интеллекта само по себе не означает исчезновения ответственности человека или организации.
В Узбекистане уже есть показательный пример такого подхода.
Государственная правовая платформа LexAI прямо предупреждает пользователей, что сформированные искусственным интеллектом ответы могут содержать ошибки, неточности или несоответствия. Результаты работы системы имеют рекомендательный характер, а по важным юридическим вопросам пользователям рекомендуется обращаться к юристам и адвокатам.
Для трудовых отношений этот принцип имеет более широкое значение.
Если работодатель внедряет ИИ в рабочий процесс, необходимо заранее определить как минимум три вещи: какие решения система может принимать самостоятельно, какие результаты требуют обязательной проверки человеком и кто несет ответственность за окончательное решение.
Особенно осторожным должен быть подход к решениям, которые непосредственно затрагивают права работников: найму, оценке эффективности, премированию, продвижению или прекращению трудовых отношений.
Фраза «так решил алгоритм» сама по себе не может быть достаточным объяснением решения работодателя.
ИИ и персональные данные работников
Есть и другая проблема, которая становится особенно актуальной при использовании корпоративных ИИ-систем, — персональные данные.
Чтобы сделать ИИ полезным, сотрудники часто передают ему значительный объем контекста. Это могут быть документы компании, переписка, данные клиентов, сведения о коллегах, проекты договоров, финансовая информация или внутренние отчеты.
Но возможность технически загрузить информацию в нейросеть еще не означает наличие права это делать.
Статья 31 Конституции Узбекистана гарантирует каждому право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, тайну переписки и иных сообщений, а также право на защиту персональных данных. Человек вправе требовать исправления недостоверных данных и уничтожения сведений, собранных незаконно либо утративших правовое основание.
Более подробно этот вопрос регулирует Закон «О персональных данных».
В частности, статья 19 требует, чтобы цели обработки персональных данных соответствовали целям, заявленным при их сборе. Если цель обработки меняется, собственник или оператор должен получить согласие субъекта на обработку данных в соответствии с новой целью.
Закон устанавливает и принцип соразмерности: объем и характер обрабатываемой информации должны соответствовать целям и способам ее обработки.
Это имеет непосредственное отношение к корпоративному ИИ.
Например, если организация располагает персональными данными работника для кадрового учета, это еще не означает, что эти сведения автоматически можно использовать для обучения сторонней ИИ-системы или передавать внешнему сервису для анализа производительности сотрудника.
Для такой обработки должно существовать соответствующее правовое основание.
Кроме того, статья 21 Закона «О персональных данных» регулирует порядок получения и отзыва согласия на обработку персональных данных.
А если ИИ начинает следить за работником?
Граница становится еще более чувствительной, когда искусственный интеллект используется не для помощи сотруднику, а для его контроля.
Современные системы способны анализировать время входа в программы, количество выполненных задач, переписку, активность за компьютером, сроки выполнения заданий и множество других цифровых следов.
На основании этих данных алгоритм может формировать рейтинг работников или сигнализировать руководителю о предполагаемом снижении эффективности.
С точки зрения работодателя это инструмент управления. С точки зрения права — обработка информации о конкретном человеке, которая может влиять на его трудовое положение.
Поэтому автоматизация не отменяет требований законодательства о защите персональных данных и трудовых гарантиях.
Более того, государственная политика самого Узбекистана показывает, что внедрение подобных технологий предполагается сочетать с требованиями информационной безопасности и конфиденциальности.
Например, стратегия развития государственной гражданской службы предусматривает цифровизацию кадровых процессов и применение технологий искусственного интеллекта, одновременно отдельно указывая на необходимость предотвращения разглашения персональных данных и обеспечения их конфиденциальности.
А Стратегия развития технологий искусственного интеллекта до 2030 года предусматривает создание и использование больших массивов данных с соблюдением законодательства о персональных данных и требований информационной безопасности.
Иными словами, цифровизация сама по себе не является основанием для отказа от существующих правовых гарантий.
Работник не должен становиться бесплатным «оператором» плохой автоматизации
Исследование HBR обращает внимание еще на одну проблему: значительная часть затрат на ИИ оказывается практически невидимой для руководства.
Компания видит, что документ был создан нейросетью за минуту. Но она может не видеть последующие 40 минут, которые сотрудник потратил на проверку фактов, исправление ошибок и восстановление потерянного контекста.
В результате возникает риск неправильной оценки труда.
Если раньше на подготовку документа требовалось два часа, а после внедрения ИИ — один час, автоматизация действительно дала экономию.
Но если нейросеть создает текст за пять минут, после чего работнику приходится полтора часа его исправлять, показатель «документ создан за пять минут» практически ничего не говорит о реальной производительности.
Поэтому организациям важно учитывать не только количество подключенных ИИ-сервисов или созданных с их помощью документов, но и стоимость человеческого контроля.
Иначе часть работы просто становится невидимой.
Может ли работодатель обязать пользоваться ИИ?
Сам по себе ИИ — инструмент, подобно корпоративной информационной системе, электронной почте или специализированной программе.
Поэтому использование определенных цифровых инструментов в рабочем процессе в принципе может быть установлено работодателем в пределах организации труда и трудовой функции сотрудника.
Но из этого не следует, что технология может использоваться без каких-либо правил.
Если внедрение ИИ предполагает обработку персональных данных, передачу конфиденциальной информации сторонним сервисам, автоматизированную оценку работников или существенное изменение рабочих процессов, организация должна учитывать требования соответствующего законодательства.
Кроме того, работодателю целесообразно закрепить внутренние правила использования ИИ.
Например, определить, какие сведения запрещено загружать во внешние нейросети, какие документы требуют обязательной человеческой проверки, для каких задач использование ИИ допускается, а для каких — нет, и кто отвечает за итоговый результат.
Это необходимо не только для защиты работников. Такие правила прежде всего снижают юридические риски самой организации.
Главный вопрос — не сколько сотрудников используют ИИ
Распространение искусственного интеллекта постепенно меняет саму структуру труда.
Часть привычной работы действительно передается машине. Но одновременно появляется новая функция человека — объяснять системе контекст, контролировать ее, обнаруживать ошибки и принимать окончательное решение.
Именно поэтому внедрение ИИ нельзя оценивать только по числу пользователей, лицензий или сгенерированных документов.
Для трудового права значительно важнее другие вопросы: сколько человеческого времени действительно было сэкономлено, сколько времени ушло на проверку машины, какие данные получила система, кто контролирует ее решения и кто отвечает, если алгоритм ошибается.
ИИ может быть рабочим инструментом. Но превращение его в рабочий инструмент не освобождает работодателя от обязанностей, установленных трудовым законодательством, а сотрудника — от необходимости профессионально оценивать результат.
По мере распространения таких систем эта граница будет становиться все важнее: автоматизируется выполнение отдельных операций, но ответственность за организацию труда и соблюдение прав человека автоматизировать значительно сложнее.