С развитием цифровых технологий появились новые риски. Человек может подвергаться давлению или преследованию онлайн, даже не замечая этого сразу. Смартфон стал основным инструментом для общения, работы, хранения информации и получения услуг. Но вместе с ростом удобства выросли и риски. Сегодня человек может столкнуться с давлением или преследованием в интернете, даже если с ним никто напрямую не контактирует и не выражает явных угроз. Многие формы насилия происходят незаметно — через устройства, данные и онлайн-платформы.
Международные организации все чаще говорят о насилии, опосредованном технологиями (technology-facilitated violence). UN Women подчеркивает, что онлайн-насилие не существует “само по себе”, а продолжает и усиливает офлайн-угрозы такие как, домашнее насилие, преследование, сексуальный шантаж.
Опрос Pew Research Center показал, что около 41 % взрослых пользователей в США сталкивались с той или иной формой онлайн-преследования, а треть женщин до 35 лет сообщают о сексуальных домогательствах в сети.
Среди подростков почти половина говорит о кибербуллинге. Но за сухими цифрами стоит важный вывод что, характер угроз меняется. Появляются новые формы цифрового насилия, о которых многие даже не подозревают — до тех пор, пока не сталкиваются с ними лично.
Современные проявления цифрового преследования включают в себя несколько различных практик. Они отличаются по механизмам и последствиям, но объединены общей целью — причинить вред через технологии. Первой из таких практик является доксинг. Doxing (доксинг) — это целенаправленный сбор и публикация личных данных человека: адреса, телефона, места работы, имен детей, расписания, страниц в соцсетях. Цель — запугать, заставить замолчать, разрушить репутацию или создать риск в офлайне.
UN Women и другие международные структуры выделяют доксинг как один из наиболее опасных видов цифрового насилия именно потому, что он соединяет онлайн-угрозу с офлайн-рисками — от преследования до физического нападения.
Подмена личности и deepfake: цифровой двойник против вас
Следующий шаг — не просто собрать о вас данные, а создать цифрового двойника.
Это может быть:
- фейковый аккаунт в соцсетях с вашими фотографиями;
- переписки якобы “от вашего имени”;
- поддельное видео или аудио, созданное с помощью технологий deepfake.
Реальные случаи.
В Австралии в 2025 году мужчина был оштрафован на крупную сумму за создание и размещение deepfake-порнографии с участием известных женщин: он использовал их публичные фотографии и с помощью ИИ сгенерировал фальшивые интимные изображения. Суд расценил это как серьезное нарушение прав и подал сигнал, что подобные действия больше не будут оставаться без последствий.
В Индии в 2025 году задержали мужчину, который на основе фотографий знакомой женщины из соцсетей сгенерировал при помощи ИИ “моделированные” интимные фото и распространял их через фейковый аккаунт от ее имени. Женщина обнаружила это только после того, как коллеги начали присылать ей скриншоты.
Ещё одним характерным примером новых цифровых угроз стал недавний случай в Южной Корее, где хакеры взломали более 120 тысяч домашних камер наблюдения и использовали полученные видео для создания сексуализированного контента. Доступ к камерам они получили через простые уязвимости — в частности, из-за слабых паролей. Записи велись не только в частных домах, но и в караоке-комнатах, студиях пилатеса и даже медицинских учреждениях. Полиция установила, что злоумышленники продали сотни откровенных роликов на иностранной платформе, а жертвы долго не знали о случившемся. Этот случай показал, что цифровое насилие может происходить скрыто, без прямого контакта с человеком, а бытовые устройства видеонаблюдения становятся инструментом серьёзного вмешательства в частную жизнь.
Цифровое “взятие заложников”: когда ваши файлы — инструмент шантажа
Всю нашу жизнь мы храним в телефоне и облаке: фото, переписки, документы, доступы к банковским счетам, рабочие материалы. Это создает новую форму насилия — digital hostage-taking, цифровое взятие заложников.
Это выглядит так:
- партнер или бывший партнер имеет доступ к аккаунтам, паролям, облаку;
- в момент конфликта он угрожает удалить или публиковать интимные фото, переписку, рабочие файлы;
- человек боится уйти из отношений или отстаивать свои границы, потому что “там все, без чего я не смогу жить и работать”.
Формально здесь может не быть ни одного удара, но по сути это насилие через контроль над цифровыми активами — продолжение экономического и психологического насилия в новой форме.
Преследование чужими руками: harassment-by-proxy
Цифровая среда позволяет преследователю почти не “заморачивать руки”.
Он инициирует травлю, но сам может не писать жертве ни одного сообщения.
Это называется cyber-harassment-by-proxy:
- в анонимном канале публикуются личные данные жертвы;
- запускаются слухи, фейковые “признания”, поддельные скриншоты;
- подписчикам предлагают “задать ей пару вопросов в личку” или “рассказать работодателю правду”;
- параллельно на аккаунт жертвы отправляются массовые жалобы, чтобы его заблокировали.
По данным Amnesty International, многие женщины-журналисты и активисты отмечают, что после начала координатных атак в соцсетях они вынуждены ограничивать свою публичную активность, удалять профили или уходить с платформ из-за постоянных угроз и оскорблений.
В итоге цифровая платформа, которая должна быть пространством свободы слова, превращается в механизм вытеснения неудобных голосов.
Цифровое сексуальное насилие на платформах
В 2025 году в Южной Корее мужчина, действовавший под псевдонимом “Пастор”, был приговорен к пожизненному сроку за одну из крупнейших цифровых секс-преступных схем в стране. Он организовал сеть в мессенджере, где с помощью шантажа и угроз заставлял сотни женщин и девушек записывать интимные видео, а затем распространял их в платных чатах.
Этот и другие резонансные кейсы заставили государство реформировать законодательство о цифровых сексуальных преступлениях и ужесточить наказания за распространение интимного контента без согласия, включая материалы, созданные с помощью технологий.
Этот пример важен не только масштабом, но и тем, что он показывает: цифровое насилие редко ограничивается “просто интернетом”. Его последствия для психики, репутации, работы и личной жизни жертв сопоставимы с тяжелыми офлайн-преступлениями.
“Мелкая” слежка, которая складывается в большой контроль
Не всегда для насилия нужны взломы и шантаж.
Часто контроль прячется в вполне легальных функциях:
- отметка “в сети”;
- время последнего посещения;
- статус “прочитано”;
- история поездок такси;
- общие семейные аккаунты и облака;
- детские GPS-часы, доступ к которым есть у обоих родителей.
В токсичных отношениях это превращается в breadcrumbing surveillance — “слежку по крошкам”, когда партнер собирает мелкие сигналы и по ним строит полную картину.
С точки зрения интерфейса — это просто опция сервиса.
С точки зрения человека — ощущение, что за каждым его шагом наблюдают.
Цифровой газлайтинг: когда заставляют сомневаться в собственной памяти
Отдельный пласт — digital gaslighting, когда манипуляция происходит через изменение цифровой среды:
- кто-то удаляет отдельные сообщения из переписки, а потом утверждает, что “ничего такого не писал”;
- меняет настройки уведомлений, чтобы человек “случайно” пропускал важные звонки;
- подчищает историю браузера или местоположений;
- подделывает скриншоты, а иногда — целые аудио и видео с помощью ИИ.
Цель — не только контролировать поведение, но и разрушать доверие человека к собственной памяти и восприятию реальности.
Жертва начинает думать: “Может, я действительно все придумываю?”.
Отдельной формой цифрового преследования стало и вымогательство через взлом аккаунтов. В таких случаях злоумышленники получают доступ к страницам в социальных сетях, мессенджерах или электронной почте, после чего требуют деньги за «возврат» аккаунта. Даже после перевода средств доступ часто не восстанавливается, а шантаж продолжается: жертве угрожают удалением данных, рассылкой личных сообщений, публикацией переписок или обращением к её контактам. Подобные ситуации могут тянуться неделями и месяцами, создавая длительное психологическое давление и чувство полной потери контроля над собственной цифровой идентичностью.
Исследования показывают: проблема не маргинальная
Международные исследования рисуют схожую картину:
- UN Women отмечает, что онлайн-насилие в отношении женщин и девочек связано с серьезными психологическими, социальными и иногда репродуктивными последствиями и часто сопровождается угрозой офлайн-насилия.
- Опросы Pew Research Center показывают не только высокую распространенность онлайн-преследования, но и то, что значительная часть людей даже не считает свой опыт “насилием”, пока оно не становится тяжелым и повторяющимся.
- Отдельные исследования фиксируют, что особенно уязвимыми становятся женщины-журналистки, правозащитницы, активистки: для них цифровая среда — не только инструмент работы, но и источник постоянного риска.
Эти данные важны и для Узбекистана, где цифровизация идет быстрыми темпами, а культура безопасного обращения с данными, увы, развивается намного медленнее.
Почему жертвы долго не распознают цифровое насилие
У цифрового насилия есть несколько особенностей:
- Оно маскируется под заботу.
- “Я просто переживаю и хочу знать, где ты”, “Давай общие пароли, у нас же нет секретов”.
- Оно опирается на техническую неграмотность.
- Человек может даже не догадываться, сколько данных собирают приложения, как работает синхронизация, какие разрешения он однажды выдал.
- Оно не оставляет физических следов.
- Нет синяков, нет разбитых вещей — есть только тревога, бессонница, навязчивый страх за себя и близких.
- Закон не всегда поспевает.
- Многие новые формы насилия пока не описаны прямо в национальных кодексах, что создает ощущение “ничего нельзя сделать”.
Именно поэтому международные организации предлагают подходить к онлайн-насилию не только как к проблеме технологий, но как к вопросу власти и контроля: кто получает доступ к нашим данным, кто управляет нашими аккаунтами, кто решает, что о нас будет известно миру.
Вместо вывода
Цель этой статьи — не напугать читателя и не заставить сомневаться в технологиях или людях вокруг. Важно другое: понимать, как меняется цифровая среда и какие риски могут возникать в обычных, повседневных ситуациях. Осведомленность не создает тревоги — она помогает действовать осторожнее, увереннее и защищеннее.
Когда человек знает, как именно проявляется цифровое преследование, ему легче распознавать проблемные ситуации, устанавливать личные границы и обращаться за помощью. Это не про страх, а про возможность защитить себя и своих близких.
Если вы хотите глубже разобраться в том, как реагировать на цифровое давление и какие правовые инструменты доступны в Узбекистане, мы подготовили отдельный материал — Чек-лист по противодействию цифровому насилию.
В нем собраны конкретные законодательные нормы и механизмы, которые помогают привлекать к ответственности тех, кто использует технологии для преследования, шантажа или вмешательства в личную жизнь.
Осведомленность — первый шаг. Возможность защитить себя — следующий.