Сегодня дети начинают пользоваться смартфонами и интернетом до того, как учатся писать и читать. Социальные сети, мессенджеры, онлайн-игры и образовательные платформы становятся частью их повседневной жизни. Но вместе с этим растут риски: кибербуллинг, сбор персональных данных, манипуляции через рекламу, мошенничество. Вопрос, который всё чаще обсуждается в мире, звучит остро и у нас: как защитить права ребёнка в цифровой среде, сохранив баланс между его свободой и безопасностью?
В Узбекистане еще в 2017 году был принят закон «О защите детей от информации, наносящей вред их здоровью». Это серьёзный документ: он вводит возрастные категории контента, запрещает распространение материалов, способных причинить вред ребёнку, и устанавливает ответственность за нарушения. Однако закон ориентирован в первую очередь на телевидение, кино и печатные издания.
И вот здесь возникает важная деталь, о которой редко говорят: цифровая среда в нём почти не упоминается. Социальные сети, мессенджеры, онлайн-игры, стриминговые сервисы — всё то, чем ежедневно пользуются дети, остаётся фактически вне действия этого закона. Получается парадокс: на телевидении защита предусмотрена, а в интернете — нет.
Если сравнить ситуацию с другими странами, различия бросаются в глаза.
В США действует закон COPPA (Children’s Online Privacy Protection Act, 1998), который прямо запрещает собирать данные детей младше 13 лет без согласия родителей.
В Европейском союзе принят Закон о цифровых услугах (Digital Services Act, 2022), ограничивающий таргетированную рекламу в отношении несовершеннолетних.
В Великобритании с 2023 года действует Online Safety Act, обязывающий платформы предотвращать доступ детей к опасному контенту.
Таким образом, международная практика уже сместилась в сторону интернета и цифровых рисков, в то время как узбекский закон по сути остался в «доцифровой» эпохе.
Важно понимать: ребёнок имеет право не только на защиту, но и на участие в цифровой жизни. Жёсткие запреты и блокировки могут ограничить его свободу самовыражения и доступа к информации. Поэтому речь идёт не о том, чтобы оградить детей от интернета, а о том, чтобы сделать цифровую среду безопасной.
Сегодня в Узбекистане практически нет норм, которые запрещали бы таргетированную рекламу для детей, регулировали бы обработку их персональных данных в приложениях или устанавливали специальные правила для социальных сетей. Между тем именно там дети проводят больше всего времени.
Чтобы закон реально работал в цифровую эпоху, эксперты проекта UDRMI предлагают обновить его с учетом международных стандартов:
Расширить действие закона 2017 года на интернет-контент, включая социальные сети, мессенджеры и онлайн-игры.
Ввести запрет таргетированной рекламы для несовершеннолетних, как это сделано в ЕС.
Закрепить возрастное «цифровое согласие» — например, запрет на обработку данных ребёнка младше 16 лет без разрешения родителей.
Обязать платформы включать «детские настройки приватности» по умолчанию.
Создать институт цифрового омбудсмена по правам детей, к которому семьи смогут обращаться в случае нарушений.
Новая информация, которую стоит учитывать: в Узбекистане уже есть закон, формально защищающий детей от вредного контента, но он почти не работает в интернете. Это пробел, который становится критичным в условиях, когда цифровое детство стало нормой. Международный опыт показывает, что такие законы можно и нужно адаптировать под цифровую реальность. Важно сделать так, чтобы дети могли свободно пользоваться гаджетами, но при этом не становились жертвами онлайн-насилия, манипуляций и утечек данных. Баланс между свободой и защитой — вот что должно стать ключевым принципом будущих реформ.
Проект Uzbekistan Digital Rights Media Initiative (UDRMI) реализуется Центром развития современной журналистики (MJDC) в партнёрстве с Legal Policy Research Centre (LPRC) при финансовой поддержке Европейского союза (EС).